Экономика Юриспруденция История Военное дело Литература
Гуманитарные Естественные Медицина Точные науки Техника
Раздел: Военное дело
РЕФЕРАТ

Рождение русского флота в эпоху Петра I



ПЛАН Географическое положение России в конце 17 века
· Вступление на престол Петра 1
· Первый Азовский поход
· “Консилия господ адмиралов”
· Второй Азовский поход
· Решение Боярской Думы: “Морским судам быть...”
2. Великое посольство 1697-1698 гг.
· Экзамен в Воронеже
· Начало Северной войны
· Гангут и Гренгам, окончание Северной войны
· Российский флот к 1725 году
· Завершение царствования Петра 1, его итоги и значение Географическое положение России в конце 17 века
Границы русского государства 18-го века существенно отличались от современных. Они совпадали лишь на севере, где безлюдные тогда просторы Заполярья омывали воды морей Ледовитого океана. На западе граница пролегала по Ладожскому озеру, включала земли, расположенные чуть западнее Смоленска, и далее тянулась вдоль Днепра.
На южной оконечности страны находилась Астрахань. От нее пограничная линия тянулась к столице Донского войска— Черкасску, расположенному севернее устья Дона, и затем поднималась на северо-запад до излучины Днепра в районе современного Днепропетровска.
Как видим, Россия в те времена занимала огромные пространства. Но ее территория была отрезана от морских берегов, от возможности широкого использования дешевых путей сообщения. Между тем в средние века и даже в новое время экономически процветали страны, располагавшие возможностью связываться с остальным миром морем – Англия, Голландия, Испания и др. У России такие возможности были крайне ограничены. На востоке ее границы омывал Тихий океан, но выгод из этого извлечь было нельзя, т.к. Дальний Восток только начинал осваиваться и экономического значения этот край не имел. На юге европейской России Астрахань открывала путь в Каспийское море. Город издавна являлся транзитным пунктом в торговле с восточными странами не только для России, но и для Западной Европы. Однако Каспийское море не имело выхода к океанским просторам, оно обеспечивало морские связи с Восточным Закавказьем, Ираном и отчасти Средней Азией.
Роль единственных морских ворот России в страны Европы выполнял Архангельск. Но расположение этого города представляло ряд серьезных неудобств. Во-первых, Архангельск был удален от Москвы на расстояние, которое в два раза превосходило расстояние от Москвы до побережья Балтийского моря. К тому же Москва не имела прямого речного пути в Архангельск: товары, предназначавшиеся на экспорт, к зиме сосредотачивались в Ярославле, оттуда санным путем доставлялись в Вологду, а затем по Сухоне и Двине в Архангельск. Во-вторых, путь через Белое море в страны Западной Европы был в два раза длиннее, чем путь через Балтийское море. Наконец, в-третьих, морской путь через северные моря таил неизмеримо больше опасностей, чем путь через Балтийское море, где кораблям не грозили айсберги, обледенения и суровые условия плавания.
Россия очень нуждалась в побережьях Черного и Азовского морей. Но выход к этим морям запирали две турецкие крепости, стоявшие в устье Дона и Днепра: Азов и Очаков. Однако в 1687 году царица Софья решается снарядить армию для похода в Крым, и в этом же году стотысячная армия под командованием главы правительства князя В. В. Голицына двинулась на юг, но, не дойдя до Крыма, вернулась обратно, понеся большие потери от болезней. Два года спустя в 1689 году Голицын повторил поход, достиг Перекопа, но, не предприняв активных действий, возвратился в Москву. Эти походы подорвали авторитет Софьи и ослабили ее шансы в борьбе за власть.
· Вступление на престол Петра 1
В 1689 году Петр смещает Софью с престола и становится во главе государства. Более всего юного царя влекло морское дело. Современников и потомков всегда удивляло, как Петр, живя в Преображенском, никогда не видев не только моря, но и большого озера, так пристрастился к морскому делу, что оно оттенило на второй план все прочие увлечения. Есть версия, что истоки этой страсти у царя, с детства боявшегося воды, связаны со знакомством с астролябией, а также со старым ботиком, найденным Петром и Францем Тиммерманом в сарае Н. И. Романова в селе Измайловском. Достоинство ботика, который Петр в последствии назовет “дедушкой русского флота” , состояло в том, что паруса на нем были устроены так, что позволяли плавать против ветра.
Обучение плаванию проходило на Яузе, узенькой речушке, в берега которой судно то и дело упиралось. Поиски большой воды, где в полной мере можно было овладеть искусством управления ботиком, привели шестнадцатилетнего Петра на просяной пруд, а затем и на Переяславское озеро. Практически Петр все время проводил в марсовых и нептуновых потехах – так тогда называли военные игры и маневры на суше и на Переяславском озере. В промежутках между сухопутными маневрами Петр устраивал “баталии” на Переяславском озере. Впрочем, размеры озера не удовлетворяли царя, его тянуло к настоящему морю, и в 1693 году он отправляется в Архангельск -- единственный торговый порт на Белом море, связывающий Россию со странами Западной Европы. Здесь царь впервые увидел крупные торговые корабли, доставляющие в Россию сукно, галантерею, краски. В их трюмы грузили меха, пеньку, черную икру, а на палубы укладывали мачтовый лес. На небольшой яхте Петр впервые совершил непродолжительное морское путешествие.
В это время в Архангельске окончилась погрузка нескольких английских и голландских купеческих судов, и они готовились отправиться в обратный путь. Их провожал настоящий голландский военный корабль. Царь попросил капитана корабля Иолле Иоллеса взять его с собой в плавание, четвертого августа снялись с якоря, но при слабом ветре еле добрались до устья Двины, где при совершенном безветрии простояли целый день. Царь в это время оснастку корабля и пересмотрел все закоулки судна. Шестого августа подул южный ветер, и корабли вышли в море. Время для царя летело так быстро, что он не заметил, что отъехал от Архангельска более чем на триста верст. У Трех Островов царь простился с капитаном на своей яхте “Петр” .
Наконец восемнадцатого сентября Петр объявляет о своем решении покинуть Архангельск. Перед отъездом царь закладывает в городе сорокапушечный корабль, а другой такой поручает купить в Голландии амстердамскому бургомистру Николаю Витсену.
По пути домой, на заводе в Олонце, Петр сам отлил пушки и выточил такелажные блоки для заложенного корабля. В течение Великого поста в Архангельск было отправлено 1000 самопалов и 2000 пудов пороха.
В самый конец распутицы следующего лета (1694 год) Петр снова спешит в Архангельск и двадцатого мая Спускает на воду “Святой Павел” – пожалуй первый русский корабль, получивший “проездную грамоту “на право заграничной торговли.
Пребывание русского царя на Белом море – уникальная страница истории. Скажем о главном. Дождавшись купленного в Голландии торгового корабля “Святое пророчество” , Петр поднял на нем трехцветный “штандарт царя московского” и в сопровождении “Святого Петра” , “Святого Павла” и эскорта из восьми английских и голландских торговых и военных судов отправился на выход из Белого моря. Достигнув мыса Св. Нос и пожелав иноземцам счастливого плавания, Петр со своей эскадрой вернулся к устью Двины. Правда, до этого Петр совершил рискованное плавание на Соловки с известным крушением у Пертоминского монастыря. Плавание с голландцами было для царя “морским ликбезом” . государь интересовался всем: от подачи пива капитану до уборки парусов. Обучение дало отличные результаты, тем более, что голландским языком Петр владел в совершенстве. Несомненно, 1694 год был переломным в истории русского флота. Царь понял: потешные игрища – лишь начало... В Архангельске он встречал торговое посольство из Голландии во главе с Николаем Витсеном – владельцем верфи в Роттердаме. Петр заказал ему построить “образцовую” 32-весельную галеру с тем, чтобы по прибытии ее в разобранном виде в Архангельск тотчас же отправить в Москву. По пути на пир, устроенный им для английских и голландских капитанов, Петр неожиданно прыгнул в реку. Нарядно одетые гости, наслышанные о крутом нраве царя, не замедлили последовать за ним. По преданию, Петр, страдавший водобоязнью, так снял с себя порчу и усугубил веселье за столом.
В это время назревает план похода на турецкую крепость Азов. Русское командование преследовало цели: обезопасить южные границы государства от ежегодных вторжений крымских татар, захватить Азов, захваченный турками в 1471 году, и сделать его опорным пунктом борьбы за черноморское побережье.
План похода был утвержден, оставалось ждать прибытия “образцовой” галеры, чтобы приступить к строительству флота. Франц Лефорт писал в июле 1694 года брату в Женеву:” Меня непременно хотят сделать адмиралом, я отказываюсь, но их Величество того желают. Это доставит мне большое содержание и беспримерную честь быть генералом и адмиралом. Мне поручено командовать всеми судами.” Но пока доставят “образцовую” галеру, пройдет не меньше года, поэтому пылкий нрав царя взял верх над осторожностью, и Петр, не дождавшись начала строительства, объявляет о выступлении армии в поход.
· Первый Азовский поход
В марте 1695 года 150-тысячное войско, из которого тридцать тысяч должны были штурмовать Азов, двинулось на юг.
Походы на Крым предпринимались не раз, но все они заканчивались неудачно: русской рати приходилось двигаться по безлюдной и безводной степи, и она, подвергаясь постоянным нападениям татарской конницы, достигала Крыма столь обессиленной, что не рисковала вступить на полуостров и ни с чем возвращалась домой.
На этот раз было решено нанести удар не по Крымским татарам, находившимся в вассальной зависимости от Османской империи, а по Азову. Новое стратегическое направление имело ряд преимуществ по сравнению со старым, нацеленным непосредственно на Крым. Главное из них состояло в том, что войска получали возможность двигаться не по “голодной” степи, а по реке Дон, вдоль которой стояли поселения донских казаков. Отпала необходимость в колоссальном обозе, доставлявшем не только продовольствие, но и воду.
Войско на судах дошло до Царицына, оттуда пошло пешком до казачьего города Паншина на Дону. Этот переход был очень труден, потому что люди были изнурены продолжительной греблей, а тут, за недостатком лошадей, им пришлось тащить на себе пушки, амуницию и провиант. В Паншине Петра ожидала новая невзгода: подрядчики не приготовили нужного количества провианта и лодок. Однако, после трехдневных хлопот войско поплыло вниз по Дону и в конце июня подступило к Азову.
Вновь прибывшее войско установило батареи и в первых числах июля началась осада. Город непрерывно обстреливался. Петр собственноручно начинял бомбы, заряжал пушки и мортиры, о чем сам написал в своей книжке:” Начал служить бомбардиром с первого Азовского похода” . Из-за отсутствия у русских флота турки постоянно получали подкрепление с моря, а наши войска нуждались даже в съестных припасах. Поводе продовольствие подвезти было нельзя, т.к. турки с обеих сторон Дона построили две крепкие каланчи, между которыми была протянута цепь. Было необходимо овладеть каланчами, чтобы восстановить сообщение со складами. В армии объявили, что солдаты, добровольно идущие на штурм этих башен, получат по десять рублей каждый. Охотники нашлись и одну каланчу взяли. Теперь плавание по Дону стало свободным. Вскоре осажденные отомстили за эту потерю: на сторону турок перешел голландский матрос Яков Янсен. Он рассказал о слабых местах русской армии, и сообщил, что осаждающие спят днем во время зноя, а ночью бодрствуют. Турки тихо подобрались к русскому лагерю. На вопрос часового:” Кто идет?” отвечал один из астраханских раскольников, находившихся в Азове, что идут казаки. Турки стремительно ворвались в лагерь и учинили жестокую резню. Подоспевшие на помощь войска отбили атаку, но неприятелю удалось увезти с собой девять пушек и испортить остальные осадные орудия. Зато гарнизон второй каланчи, опасаясь нападения, оставил башню со всеми пушками и бежал в Азов. Петр обрадовался и решил, что раз путь по Дону совершенно свободен, то и сам Азов долго не продержится. Но надежды царя не сбылись: турки отстреливались с еще большей яростью, осада и подкопы результатов не давали, войска таяли.
“Здесь мы работаем без отдыха – пишет царь –но, слава Богу, все здоровы и марсовым плугом и в городе, и на стенах, и во рву все испахано и засеяно железом. Теперь ожидаем хорошего урожая, помощи Божией во славу Его святого имени. “Но несмотря на все надежды и ожидания Петра поход 1695 года окончился ничем. Два штурма не удались и в конце сентября было решено отступить от Азова, оставив сильные гарнизоны в каланчах.
4. “Консилия господ адмиралов”
Возвратившись из-под Азова, Петр созывает совет, на котором присутствовали Шереметьев, Гордон, Зотов, Репнин, Лефорт, Головин и конечно же “шутейный” государь и шеф грозного Преображенского приказа “костолом” Федор Романовский. Также здесь были Яков Брюс с картами и, наконец, Александр Меньшиков.
Флот решили строить в Преображенском: 22 галеры по образцу голландскому, 4 брандера, 3 фрегата и 2 галеаса и везти их для сборки в Воронеж ; на ближних к Воронежу плотбищах – Козлове, Добром, Сокольске сделать 1300 сплавных стругов для войска, 300 лодок и 100 плотов ; в Воронеже учинить Адмиралтейство и цейхгауз заложить 2 корабля и дома для работных людей рубить непрестанно.
Неудача под Азовом обнаружила привлекательную черту характера Петра 1 – он умел извлекать уроки и не расхолаживался, а напротив, доискивался до причин неуспеха и с удесятеренной энергией исправлял допущенные промахи, поэтому царь не упал духом и стал готовиться ко второму походу.
Базой флота решено было сделать Воронеж по нескольким причинам: - в 1694 году Петр приезжал в Воронеж и пришел в восторг от обилия вековых лесов, годных для постройки кораблей ; - вблизи находилась липецкая железная руда ; - река Воронеж впадала в Дон и во время половодья обладала достаточной судоходностью, а местное население, благодаря отправке “донских отпусков” , уже имело опыт в строительстве речных судов.
Тридцатого ноября Петр пишет Апраксину: “По возвращении от не взятия Азова с консилии господ адмиралов указано мне к будущей войне делать галер, для чего удобно мню, быть шхип-тиммерманам всех от Вас сюды...” Между тем Архангельск дождался груза из Голландии. В январе 1696 года подводы с галерой прибыли в Преображенское. Историк флота прошлого века Сергей Елагин писал: “Положения консилии начали исполняться. Преображенское обратилось в верфь, на ней к концу февраля были срублены члены 22 галер по образцу, доставленному из Архангельска, 4 брандеров. Галеры были длиной 38 шириной 9 метров, с двумя мачтами и числом весел от 28 до 36. Первыми строителями флота были солдаты Семеновского и Преображенского полков, а также нанятые купцом Гартманом голландцы. Главным сервайером был знаток “каторжного” дела Ф. Тиммерман. Тихон Стернев отвечал за поставки леса и “имание” людей. А. Кревет – толмач Посольского приказа – улаживал с иноземцами поставки по парусной и такелажной части –дела тонкого и мало кому понятного из-за обилия иностранных терминов.
Ранней весной 1696 года началось драматическое шествие 27 судов из Москвы в Воронеж. В конце февраля Петр приезжает в Воронеж и остается в городе до начала мая. Он лично работал над постройкой кораблей, занимался их оснащением и комплектованием экипажей. Жил царь в доме подьячего Игната Моторина. Работы велись на правом берегу реки, около Успенского монастыря Воронежская верфь как бы раздваивалась. В конце марта в Воронеж приехал воевода А. С. Шеин, назначенный главнокомандующим. Фактически же всем руководил сам Петр. В течение апреля в Воронеж стягивались русские войска, прибывали иностранцы: инженеры-кораблестроители и офицеры. Основную часть работных людей на верфи в Воронеже составляли драгуны, стрельцы, казаки и солдаты из городов Белгородского разряда – всего около 27000 человек. Второе апреля 1696 года считают днем рождения русского флота: на воду были спущены галеры “Принципиум” , “Святой Марк” и “Святой Матвей” . 26 апреля спущен на воду многопушечный галеас “Апостол Петр” .
· Второй Азовский поход
И вот, наконец, флот готов. Весь флот состоял из трех караванов, возглавляемых тремя флагманами под общим руководством генерал-адмирала Лефорта на голландской галере. Для вице-адмирала Лима и шаутбенахта Лозера флагманскими стали корабли “Святой Петр” и “Святой Павел” . Петровскую галеру называли просто “Его Величество” или “Кумандера” . Третьего мая Петр, покидая Воронеж, пишет дьяку Андрею Винниусу в Москву: “Сегодня с осьмью галерами в путь свой пошли, где я от господина адмирала учинен есмь командором “. Остальные караваны уходили по мере готовности, ведя достройку на ходу. В пути Петр лихорадочно сочинял “Указ по галерам о порядке морской службы” – первый российский военно-морской устав. Вот одна из его статей: “Под великим запрещением должны друг друга не оставлять и всячески о том радеть. Понеже пока в корабле доски плотно стоят меж себя, тогда всю вселенную могут объехать и никакого шторма не бояться.” Пятнадцатого мая Петру салютовал Черкасск – казачья столица. Казаки, встретившие караван, преподнесли сюрприз: три десятка лодок уже сделали попытку взять на абордаж турецкие суда, да борта у тех оказались слишком высокими...
Известие о первой стычке казаков с турками было хорошим подарком Петру – гетман левобережной Украины Иван Мазепа заслуживал всякого одобрения. Вся морская эпопея 1696 года, положившая начало русскому флоту, выглядела следующим образом...
Хотя два других каравана были еще в пути, Петр решил один из полков Гордона посадить на галеры и двигаться к устью Дона вслед за 40 казачьими лодками во главе с войсковым атаманом Фролом Миняевым: на каждой лодке было по 20 бойцов. Когда из-за мелей галеры встали на якорь в самых протоках, Петр на казачьей лодке отправился в разведку на азовское взморье и увидел 13 судов неприятеля, стоявшие на якорях. Дальнейшие действия Петра остаются непонятными: все галеры спешно поднимаются вверх по протокам и Дону к Новосергиевску – укрепленной базе русского флота выше Азова. Видимо, Петр решил дождаться подхода двух других караванов, поскольку 9 русских галер против 13 кораблей турок оказались бы в слишком невыгодном положении.
Между тем казаки, оставшиеся в засаде в камышовых зарослях, продолжали наблюдение за действиями неприятеля. Девятнадцатого мая атаман Миняев, обнаружив турецкий десант, направлявшийся с кораблей к Азову, решил напасть на 13 тумбасов со снарядами и продовольствием и на прикрывавшие их 11 вооруженных ушколов. Натиск 40 казачьих лодок был столь внезапен, что почти все тумбасы были захвачены в абордажном бою. Перегрузив припасы и пленных на один из тумбасов 9 других сожгли. Турки в панике бежали. Три тумбаса все же прорвались к Азову, а ушколы к кораблям. Турки начали поспешно сниматься с якорей. Два корабля не успели поднять паруса и казаки напали на них. Один из кораблей турки затопили сами, другой был захвачен и сожжен казаками.
Это была единственная морская баталия в Азовской кампании, и она была проведена с казачьих лодок. Значит, первой победой на море русский флот обязан казакам. Поэтому, вероятно, Петр в донесении “кесарю” не смог не слукавить:” И того же дня (19 мая) мы, холопи твои, в малых судах, а казаки в лодках ударили на неприятеля, те вышеописанные суда разбили, из которых 9 сожгли, одно взяли... с моря, май 31 дня. Петр. “В тот же день, к вечеру, казачьи лодки с захваченным снаряжением и пленными приплыли в Новосергиевск и были встречены салютом. Через неделю салют повторился по случаю прибытия к войскам генералиссимуса А. Шеина и генерал-адмирала Франца Лефорта. Первый российский адмирал задержался не по своей воле: рана, полученная в прошлой кампании, привела к тяжелой болезни. Корабли, не мешкая, по протокам Каланча и Кутерьма, наконец, вышли в море. Это случилось 27 мая 1696 года.
На беду разыгрался шторм. Уровень воды стремительно поднимался, и палатки с солдатами штурмового полка, высаженного на острова, стало затапливать. Солдаты пересели на лодки, но шквальный ветер разметал их, выкидывая целые суда на илистый, поросший камышом берег. Однако, корабли отстояли на якорях без происшествий. На следующий день “великая непогода” продолжалась.
Второго июня 1696 года к флоту присоединился отряд вице-адмирала Георга Лима с семью галерами. Десять дней спустя, показалась галера шаутбенахта Карла Лозера и четыре брандера. Теперь весь флот, расположенный поперек залива, преграждал путь с моря к осажденному Азову, над которым уже давно клубился дым боя.
Четырнадцатого июля турецкий флот стал на якорь на виду у русского флота. Молчаливое противостояние продолжалось две недели, но двадцать восьмого июня турки рискнули высадить десант в помощь окруженному Азову. Наши галеры тут же стали сниматься с якорей, чтобы сорвать высадку и ударить по кораблям. Турки, видя это, поспешно поставили паруса и ушли в море. В следующие дни, как отмечал историк Елагин, “флот наш оставался в наблюдательном положении до взятия Азова войсками.” Тем временем русские войска храбро сражались под стенами Азова. Генерал Гордон начал осуществлять рискованный план: он составил проект вала, превышающего крепостные стены, наметил выходы для вылазок, раскаты для батарей так, чтобы появилась возможность стрелять по каменному замку. Двадцать третьего июня приступили к гигантской работе. Пятнадцать тысяч человек работали ночью, и каждое утро вал видимо разрастался. Но солдатам не нравились изнурительные осадные работы. Два полка малороссийских и донских казаков под командованием атамана Лизогуба начали штурм. Им удалось ворваться в Азов, но без поддержки остальных войск казаки не выдержали, отступили и засели в бастионе.
Турки быстро опомнились от неожиданного натиска и всеми силами ударили по казакам, укрывшимся на валу в бастионе. Гордон со своими гренадерами поспешил на помощь, и после шестичасового боя атаку турок удалось отбить. Царь поблагодарил казаков за храбрость и приказал готовиться к штурму. Но девятнадцатого июля из Азова вышел старый турок, махая шапкой, чтобы русские прекратили пальбу. Условия сдачи, по которым турки уступали Азов со всеми орудиями и снарядами, если им будет предоставлена свобода и гарантия, что они смогут выйти из города в полном вооружении с женами и детьми, были приняты и девятнадцатого июля флот вошел в устье дона и с пушечным салютом встал на якорь у стен поверженной крепости. Неделю спустя Петр проводил вновь заболевшего Лефорта водным путем в Москву и вышел с флотом в северную часть залива для осмотра мыса Таганрог. Выбрав место для будущей крепости, Петр приказал флоту стать на якорь у вновь приобретенного берега. Утром флот возвратился в Азов. Историк Елагин писал: “Кампания кончилась. Без громкой славы, скромно, но вполне, флот выполнил свое назначение – дать возможность не только покорить крепость, но приобрести край и кончить войну, искупив таким образом значительные издержки и почти нечеловеческие усилия, употребленные на его постройку.” Три года спустя Петр 1 проводил до Керченского пролива российского посла Украинцева для заключения мира с турками. Впервые в истории флота военный корабль России “Крепость” с послом на борту вышел в Черное море и направился в Стамбул.
Последствия Азовской победы отозвались по всей России. Осенью 1696 года в Москве состоялась пышная “триумфания” в честь взятия турецкой крепости. У триумфальной арки наряженный гением стихотворец приветствовал первого российского адмирала и идущего следом Петра 1: -Генерал-адмирал, морских всех сил глава, пришел, узрел, победил прегордого врага...
6. Решение Боярской Думы: “Морским судам быть...”
На двадцатое октября (по старому стилю) было назначено заседание Боярской Думы, к которому Петр подготовил записку с названием:” статьи удобные, которые принадлежат к взятой крепости или фартеции турок Азова.” Собранная в Преображенском Дума выслушала историческое предложение Петра 1: “... воевать морем, понеже зело близко и удобно многократ паче, нежели сухим путем. К сему же потребен есть флот или караван морской, в сорок или вяще судов состоящий, о чем надобно положить не испустя времени: сколько каких судов и со много ли дворов и торгов и где делать?” Дума приняла “Статьи удобные...” . Приведу более пространный отрывок из этого документа, чем широко известное троесловие: “октябрь, в двадцатый день приговорено: Морским судам быть, а скольким, о том справитца о числе крестьянских дворов, что за духовными изо всяких чинов людьми, о том выписать и доложить не замолчав. “Азовская победа привела ко многим переменам в России. Возросло и национальное самосознание русского народа, надо было позаботиться о символах державы и флота. Победа под Азовом подвигла Петра на учреждение высшего ордена страны – Андрея Первозванного. Первыми кавалерами ордена стали: преемник Лефорта на адмиральском поприще Ф. Головин и гетман Иван Мазепа за храбрые действия казаков. Учреждение ордена привело к появлению главной гордости русского флота – Андреевского флага. Кроме того, Петр посылает за границу 35 молодых людей, 23 из которых носили княжеский титул, для обучения морскому делу. Позже, в декабре 1696 года Петру приходит мысль снарядить за границу посольство, поручив ему заботу об организации коалиции европейских держав для продолжения борьбы с Османской империей. Посольство, кроме того, должно было нанять за рубежом специалистов на русскую службу, закупить оружие, а также пристроить для обучения новую партию дворян.
7. Великое посольство 1697 - 1698 годов
И вот, наконец, назначен день отъезда. Поручив управление страной князю Ромодановскому и боярину Тихону Стершневу, посольство выехало второго марта 1697 года из Москвы. Посольство назвали “великим” из-за его многочисленности. Его возглавляли три посла: Лефорт, Головин и Возницын. В числе волонтеров находился Петр Михайлов – под такой фамилией значился царь. Посольство сопровождал многочисленный обслуживающий персонал: священники, лекари, переводчики, хлебники. В месте с солдатами охраны общая численность составляла 250 человек, а обоз насчитывал 1000 саней.
Посольство направилось в Голландию. Путь туда пролегал через Курляндию, Бранденбург, Германию. Повсюду в их честь устраивали торжественные приемы, а Петру иногда не удавалось сохранить инкогнито.
В начале августа 1697 года посольство прибыло в центр кораблестроения Голландии – город Саардам. У царя была неделя времени, за которую он успел купить инструменты у одной вдовы, обрядиться в голландское платье, осмотреть бумажные и лесопильные предприятия и даже поработать топором.
Шестнадцатого августа 1697 года состоялся въезд посольства в Амстердам, где было достигнуто соглашение о том, что волонтеры будут работать на верфи Ост-Индской компании. Конец августа и начало сентября прошли в освоении премудростей кораблестроения. Девятого сентября был заложен фрегат “Петр и Павел” , который в середине ноября был спущен на воду. В выданном царю аттестате корабельным мастером Полем было засвидетельствовано: “Петр Михайлов, находившийся в свите великого московского посольства... был прилежным и разумным плотником... ; кроме того под моим надзором корабельную архитектуру и черчение планов его благородие изучил так основательно, что может, сколько мы сами разумеем в том и другом упражняться.” Но царю было мало одной практики, ему хотелось освоить теорию. Для этого он решает отправиться в Англию, куда прибыл в январе 1698 года. Там Петр работал на верфях, осматривал Лондонские предприятия, побывал в Оксфордском университете, несколько раз съездил в Гринвичскую обсерваторию и на монетный двор.
Так одна из задач посольства была выполнена: волонтеры постигли азы кораблестроения. Большие трудности пришлось преодолеть при закупке оружия и найме специалистов. Тем не менее, удалось приобрести 10000 ружей, 5000 мушкетов, 3200 штыков, корабельные припасы и прочее. На русскую службу были наняты 350 матросов, а также боцманы, шлюзные мастера и т.д.
Но главная задача посольства не была выполнена: Голландия отказалась вступить в войну с Турцией на стороне России.
После пребывания в Англии посольство снова отправляется в Голландию, которую покидает в мае 1698 года, чтобы отправиться в Вену для предотвращения возможности сепаратного мира австрийцев с османами и достижения согласия продолжать войну с ними. Однако и это не удалось. Австрия уже вела переговоры о мире с Османской империей.
Впрочем, у Петра теплилась надежда склонить к продолжению войны Венецию, но тревожные вести из Москвы разрушили все его планы. Царю пришлось возвратиться в Россию.
8. Экзамен в Воронеже
К весне 1699 года из-за границы возвратились все волонтеры. Они прибыли в Воронеж, где их назначили на корабли, готовящиеся к Керченскому походу. В конце апреля Петр приказывает К. Крюйсу произвести на корабле “экзерциции, сколько на якоре стоя, то исполнить можно” . Стольники в присутствии царя демонстрируют неплохие навыки и сноровку. Что касается умения управлять кораблем и командовать экипажем, то здесь ученики показывают свою полную несостоятельность.
В начале июня 1699 года германский резидент Гвариент доносил своему императору из Москвы: “из числа 72 дворян, посланных для обучения в Италию и Германию только четверо выдержали экзамен, сделанный самим государем в Воронеже. Остальным 68 представлено или вторично отправиться в чужие края и оставаться там до приобретения нужных сведений, на свой счет, или возвратить выданные на поездку деньги.” Среди выдержавших экзамен были Ф. Урусов, князь А. Голицын, Ф. Плещеев. Другим же наука не далась.
Практика учения молодежи существовала и в последующие годы. Князь Иван Львов жил за рубежом и был обязан наблюдать за русскими. В своем письме от 1711 года он просил не посылать больше навигаторов в Англию, т.к. пользы от них было мало:” ... для того, чтобы и старые научились там больше пить и деньги тратить. Не могу их оплатить, а ныне хотят уже в тюрьмы сажать за долги “. Надо было готовить кадры в своем Отечестве...
9. Начало Северной войны
Международная ситуация все больше осложнялась. И вот наступило то, чего все ждали: Россия вступила в войну со Швецией. Нужно сказать, что начало этой войны было неудачным для русских. Катастрофа под Нарвой в 1700 году заставила шведов думать, что Россия слаба и не может оказать достойного сопротивления. Но они заблуждались: поражение не сломило Петра, наоборот, он начал готовиться к войне с еще большим рвением.
Шведский флот начал вторжение. Первые битвы русских кораблей с неприятелем произошли на озерах. В августе 1702 года 30 русских кораблей под командованием Александра Меньшикова нанесли на Ладожском озере поражение шведской эскадре, состоящей из 9 крупных судов. Два шведских корабля были сожжены, один потоплен, два захвачены в жестокой абордажной схватке. За эту победу офицеры получили золотые медали с цепями, а солдаты золотые награды поменьше и без цепей.
Это поражение не остановило шведов. На Чудском озере появилась крупная шведская эскадра. В 1704 году произошло сражение, в ходе которого русскими кораблями было захвачено 13 неприятельских судов, а избегшую этой участи яхту “Каролус” взорвали сами шведы.
В 1702 году Петр 1 взял Нотебург (Шлиссельбург) , а в 1703 году Ниеншанц—крепость в устье Невы, что позволило русским выйти сначала в реку Неву, а затем в Финский залив.
Первая победа русского флота в Балтийском море была одержана в устье Невы. На следующий день после взятия Ниеншанца Петр 1 внезапно атаковал подошедшие на помощь осажденной крепости с грузом продовольствия и десантом шведские суда “Гедан” и “Астрильд” . Оба корабля были взяты на абордаж при непосредственном участии царя и А. Меньшикова.
Через несколько дней на острове Янни-Сари было заложено основание Санкт-Петербурга. С моря новая крепость была защищена трехъярусными батареями, возведенными у острова Котлин.
Первые русские суда Балтийского флота строились на Олонецкой верфи (Лодейное поле) , на которой Петром в 1703 году было заложено 7 фрегатов, 6 шняв, 7 галер, 13 полугалер, 1 галиот и 13 бригантин.
Создание мощного российского флота послужило началом овладения всем морем. В 1710 году при участии морских сил были освобождены Выборг, Рига, о. Эзель, Ревель. В 1713 году со взятием Гельсингфорса шведы были окончательно выбиты из Финского залива.
К летней кампании 1714 года русский флот насчитывал 15 линкоров, вооруженных 42-74 пушками каждый, 5 фрегатов с18-32 пушками и 99 галер. Указом Петра 1 от 16 ноября 1705 года на кораблях были впервые организованы полки морской пехоты.
10. Гангут и Гренгам, окончание Северной войны
В июне 1714 года русский флот под командованием Ф. М. Апраксина, двигавшийся с продовольствием к м. Або, был блокирован у м. Гангут шведской эскадрой адмирала Вантранга. Соотношение сил практически не оставляло сомнений в исходе поединка – у русских почти не было шансов. Однако было решено вступить в сражение. Русские применили тактическую хитрость: они сделали вид, что собираются перетащить свой флот по бревнам на другую сторону мыса. Шведы это увидели и Вантранг приказал части своих кораблей отойти на другую сторону мыса Гангут. Благодаря решительным действиям русских моряков отряд адмирала Эреншельда: фрегат “Элефант” , 6 галер и 3 шхербота, после ожесточенного боя был пленен. Адмирал Вантранг возвратился к своему королю ни с чем.
Это сражение справедливо считают первой крупной победой молодого русского флота.
Четвертого июня 1719 года в сражении со шведами в Эзельском проливе русским флотом под командованием капитана второго ранга Н. А. Сенявина была одержана первая победа без абордажа, с использованием одних орудий.
В июне 1720 года русский гребной флот под командованием М. Голицына заманил шведские корабли в шхеры у м. Гренгам. В ходе решительной абордажной атаки русские пленили 4 фрегата с 104 пушками 400 моряками. Эта победа ускорила подписание Ништадского мира 1721 года, положившего конец Северной войне.
11. Российский флот к 1725 году
К концу первой четверти 18 века Россия стала одной из сильнейших морских держав. Тринадцатого января 1720 года Петром 1 был издан первый морской устав:” Море. Но тогда, чего ради тому не исполниться, и нас сие бремя, воля вышнего Правителя возложить изволила: оное оставляем непостижимым судьбам его. И понеже сие дело необходимо нужное есть государству, того ради сей Воинский Морской устав учинили, дабы всякой знал свою должность и неведеньем никто не отговаривался.” Издание в России в 1720 году Морского Устава как бы подвело определенный итог морской истории страны: в самые сжатые сроки на Балтике был создан сильный военно-морской флот. Петр использовал все лучшее, что было в западном кораблестроении. Но он прежде всего учитывал особенности русского театра войны и мореплавания у берегов Отечества. От европейских флотов флот Петра отличался прежде всего тем, что вначале он состоял в основном из гребных судов, различных по размерам и вооружению. Петр исходил из того, что такие суда просты в постройке, относительно легко управляемы, хорошо используются для поддержки сухопутной армии. Только после победы под Полтавой в России началось интенсивное строительство линкоров. Только они могли обеспечить России господство в Балтийском море.
К 1725 году русский флот на Балтике был одним из сильнейших флотов. Он имел 48 линкоров и фрегатов, 787 галер и других судов. Общая численность команд достигла 28000 человек. С 1716 года на флоте появились гардемарины – выпускники открытой в 1700 году “Школы математических и навигационных наук” . Впервые за всю историю страны многие “незаметные государству мужи” получили возможность выдвинуться на видные посты. Это такие люди как А. Д. Меньшиков, Ф. Я. Лефорт – адмирал, близкий друг царя, А. С. Шеин – первый генералиссимус, Ф. М. Головин – адмирал, М. М. Голицын – адмирал. Все они добились почета не только из-за происхождения – этих людей возвысил их ум.
В 1719 году простой крестьянин Ефим Никонов изобрел первую деревянную подводную лодку – “потаенное судно” . Правительство заинтересовалось этой идеей, и после успешных испытаний лодки в 1722 году изобретателю было пожаловано поместье с несколькими десятками крестьян.
· Завершение царствования Петра 1, его итоги и значение
Заслуга Петра в том, что он не ограничился созерцанием того, как зародившиеся до него процессы продолжали автоматически развиваться. Он властно вторгался во все сферы жизни страны и отдал свой незаурядный талант ускорению развития всех начал, возникших до него. Петр как бы подстегивал события. Трудно и, пожалуй, невозможно обнаружить такие области истории России первой четверти 18 века, в которые не вторгался Петр и не оказывал на них своего влияния: военное дело, дипломатия, экономическое и социальное развитие, наука, просвещение, флот, быт, государственное устройство – вот далеко не полный перечень дел, которыми он навсегда прославил свое имя...

Hosted by uCoz